Есть у меня серьезный зуб на врачей с учителями.
Мне доводилось слышать врачей на митинге, который описывал ужасные условия в больнице и обращался к представителям власти со словами «Мы никогда ни о чем вас не просили! Ну сделайте для нас хотя бы малость...». Мне доводилось слышать педагогов, которые говорили о необходимости повысить престиж профессии учитель, для чего, разумеется, нужно поднять зарплаты.
Печально то, о чем говорят эти люди, но я почти не испытываю жалости. Я знаю, что среди представителей этих профессий есть люди достойные, вкладывающие душу в дело, которым заняты. Наверное, таких людей немало. Умом я это знаю, а вот сердцем... Когда я слышу их жалобы, сразу вспоминаю отрывок из «Педагогической поэмы» Макаренко, в котором колонист-горьковец Жорка Волков выступает перед беспризорниками из Куряжа.
— Товарищи колонисты, будем говорить прямо: черт его знает, с чего начинать! Но вот я вам прочитаю постановление ячейки комсомола, и вы сразу увидите, с чего начинать и как оно все пойдет. Сейчас ты не работаешь и не комсомолец, и не пионер, черте шо, сидишь в грязи, и что ты такое есть в самом деле? С какой точки тебя можно рассматривать? Прямо с такой точки: ты есть продовольственная база для вшей, для клопов, тараканов, блох и всякой сволочи.
— А мы виноваты, что ли! — крикнул кто то.
— А как же, конечно, виноваты, — немедленно отозвался Жорка. — Вы виноваты, и здорово виноваты. Какое вы имеете право расти дармоедами, и занудами, и сявками? Не имеете права. Не имеете права, и все! И грязь у вас в то же время. Какой же человек имеет право жить в такой грязи? Мы свиней каждую неделю с мылом моем, надо вам посмотреть. Вы думаете, какая-нибудь свинья не хочет мыться или говорит: "Пошли вы вон от меня с вашим «мылом»? Ничего подобного: кланяется и говорит: «Спасибо». А у вас мыла нет два месяца…
— Так не давали, — сказал с горькой обидой кто то из толпы.
Круглое лицо Жорки, еще не потерявшее синих следов ночной встречи с классовым врагом, нахмурилось и поострело.
— А кто тебе должен давать? Здесь ты хозяин. Ты сам должен считать, как и что.
Дорогие наши врачи и учителя, никто не принесет вам на блюдечке ни денег, ни престижа. Все это вы обязаны взять сами, по-хозяйски. И даже не потому, что это справедливо, или вам больше всех надо. Просто дело ваше настолько важное и ответственное, что вы обязаны сделать все, что вас зависящее, чтобы это дело было сделано хорошо.
Где вы были эти двадцать лет? Как могли позволить сделать с больницами и школами то, что сделано? Не надо ссылаться на государственных чиновников, которые ничем не помогают, а только мешают. Это так, однако есть и ваша ответственность, которую с вас не снимет ни один чиновник. Потому что это вы допустили развал в медицине и образовании.
Вам страшно было бороться? Но какое право вы имеете трусить? Какое право имеете так низко ценить дело, которым вы заняты по жизни, чтобы не чувствовать вины за его провал? Если вы сами себя так не уважаете, то кто будет вас уважать?
Отвратительно, когда государство относится к людям, как к овцам, которых можно стричь или пускать на мясо в случае необходимости. Однако, быть или не быть овцами - выбираем мы сами.
Мой выбор – быть человеком.
Мне доводилось слышать врачей на митинге, который описывал ужасные условия в больнице и обращался к представителям власти со словами «Мы никогда ни о чем вас не просили! Ну сделайте для нас хотя бы малость...». Мне доводилось слышать педагогов, которые говорили о необходимости повысить престиж профессии учитель, для чего, разумеется, нужно поднять зарплаты.
Печально то, о чем говорят эти люди, но я почти не испытываю жалости. Я знаю, что среди представителей этих профессий есть люди достойные, вкладывающие душу в дело, которым заняты. Наверное, таких людей немало. Умом я это знаю, а вот сердцем... Когда я слышу их жалобы, сразу вспоминаю отрывок из «Педагогической поэмы» Макаренко, в котором колонист-горьковец Жорка Волков выступает перед беспризорниками из Куряжа.
— Товарищи колонисты, будем говорить прямо: черт его знает, с чего начинать! Но вот я вам прочитаю постановление ячейки комсомола, и вы сразу увидите, с чего начинать и как оно все пойдет. Сейчас ты не работаешь и не комсомолец, и не пионер, черте шо, сидишь в грязи, и что ты такое есть в самом деле? С какой точки тебя можно рассматривать? Прямо с такой точки: ты есть продовольственная база для вшей, для клопов, тараканов, блох и всякой сволочи.
— А мы виноваты, что ли! — крикнул кто то.
— А как же, конечно, виноваты, — немедленно отозвался Жорка. — Вы виноваты, и здорово виноваты. Какое вы имеете право расти дармоедами, и занудами, и сявками? Не имеете права. Не имеете права, и все! И грязь у вас в то же время. Какой же человек имеет право жить в такой грязи? Мы свиней каждую неделю с мылом моем, надо вам посмотреть. Вы думаете, какая-нибудь свинья не хочет мыться или говорит: "Пошли вы вон от меня с вашим «мылом»? Ничего подобного: кланяется и говорит: «Спасибо». А у вас мыла нет два месяца…
— Так не давали, — сказал с горькой обидой кто то из толпы.
Круглое лицо Жорки, еще не потерявшее синих следов ночной встречи с классовым врагом, нахмурилось и поострело.
— А кто тебе должен давать? Здесь ты хозяин. Ты сам должен считать, как и что.
Дорогие наши врачи и учителя, никто не принесет вам на блюдечке ни денег, ни престижа. Все это вы обязаны взять сами, по-хозяйски. И даже не потому, что это справедливо, или вам больше всех надо. Просто дело ваше настолько важное и ответственное, что вы обязаны сделать все, что вас зависящее, чтобы это дело было сделано хорошо.
Где вы были эти двадцать лет? Как могли позволить сделать с больницами и школами то, что сделано? Не надо ссылаться на государственных чиновников, которые ничем не помогают, а только мешают. Это так, однако есть и ваша ответственность, которую с вас не снимет ни один чиновник. Потому что это вы допустили развал в медицине и образовании.
Вам страшно было бороться? Но какое право вы имеете трусить? Какое право имеете так низко ценить дело, которым вы заняты по жизни, чтобы не чувствовать вины за его провал? Если вы сами себя так не уважаете, то кто будет вас уважать?
Отвратительно, когда государство относится к людям, как к овцам, которых можно стричь или пускать на мясо в случае необходимости. Однако, быть или не быть овцами - выбираем мы сами.
Мой выбор – быть человеком.
Комментариев нет:
Отправить комментарий